Страница 1 из 11
> Форум » Наши электронные ресурсы (Молодые писатели Оренбуржья) » Прозаики » Аксинья Лебедь
Аксинья Лебедь
ЦОЮ-БиблиотекаДата: Вторник, 19.06.2012, 09:03 | Сообщение # 1
Ученый
Группа: Администраторы
Сообщений: 743
Репутация: 0
Статус: Offline
Очерк об Оренбурге

Живём. Учимся. Ходим на учёбу и работу... А как же нужно прожить жизнь, чтобы можно было с уверенностью сказать, что прожил её не зря? Чтобы, как написал классик «не было мучительно стыдно за бесцельно прожитые годы». Об этом думала я, направляясь к Берлёвой Антонине Васильевне - ветерану Великой Отечественной войны и замечательному учителю начальных классов, когда-то работавшему в нашей школе.

- Что ж ты так припозднилась-то? Пирожки остынут! - добрая бабушка встречала меня на пороге. Я растерялась. Было стыдно, что пришла на полчаса позже, чем договаривались. Было несколько неловко стучаться в дверь к незнакомому мне тогда человеку. И кто бы мог подумать, что специально для меня здесь нажарят пирожков!

- Ну что - сначала о деле, а потом чай? Или за чаем будем разговаривать? Как в передаче «Пока все дома»? Только что-то не припомню я, чтобы там к чаю кто прикасался.

Я тоже не припомню. О деле. Сначала о деле. О жизни. О судьбе.

- Малограмотная была у меня семья. Мама была вообще неграмотной, а папа малограмотный был, - начинает свой рассказ Антонина Васильевна, и я понимаю по голосу и по выражению глаз, что она полностью погрузилась в прошлое.

Антонина Васильевна - коренная оренбурженка. Родилась она в рабочей семье. Отец работал в кондитерском цехе, а мать воспитывала детей, которых в семье было четверо. Когда дети подросли, а отец по болезни не смог работать, мама вынуждена была устроиться на работу. Приходилось заниматься тяжёлым неквалифицированным трудом - была и затарщищей на хлебопункте (зашивала мешки с зерном), и на водоканале работала. Жили бедно. Поэтому дети с детства понимали, что нужно быстрее выучиться и пойти работать, помогать семье.

- Я была самая старшая, - вспоминает Антонина Васильевна, - у нас было ещё две сестры и брат. Сейчас никого в живых не осталось. И умерли-то все в один год, один за другим - через 40 дней, - и на глазах рассказчицы выступают слезы.

Училась Антонина Васильевна хорошо, впоследствии только она из семьи получила высшее образование. Но это уже в послевоенное время. Когда она закончила девять классов, в школу пришли представители райкома комсомола и предложили сильным ученикам поехать по комсомольской путёвке в сельские школы Башкирии учителем. Недолго думая, Антонина Васильевна согласилась - так хотелось быстрее стать взрослой и начать помогать своей маме. Так в шестнадцать лет наша героиня стала учительницей. Директор школы оказался человеком умным и дальновидным. Он посоветовал Антонине Васильевне закончить десятилетку. Сам съездил в районе, договорился, чтобы молодой учительнице разрешили свободное посещение уроков. Школа находилась за 7 километров от той деревни, где работала Антонина Васильевна. Каждую субботу, отработав неделю в своей школе, она ехала сдавать зачёты за прошедшую неделю. Одноклассники, оказавшиеся людьми добрыми и понимающими, как могли, помогали ей.

- Я окончила школу в 41-м году, - говорит Антонина Васильевна. - И сразу же началась война.

Я думала, что так только в книжках пишут, да показывают в старых добрых советских фильмах. Эти примечательные сцены, когда вчерашние выпускники всем классом приходят на призывной пункт, желая пойти защищать свою страну. Оказывается, всё это было на самом деле.

Слушая взволнованный рассказ, думала: «А я бы смогла вот так же?» Уверенности нет. А вдруг завтра тебя ждёт смерть? А тебе только семнадцать лет... «С какого года? С какого года? С какого года?» - представитель военкомата разделил ребят на две группы. Большая часть мальчишек были уже совершеннолетними. Школы в Башкирии только начали образовываться, и зачастую образование получали уже достаточно взрослые люди. Тех, кто пока не мог идти на фронт, осталось совсем мало - и Антонина Васильевна среди них. Но нашлось дело и для них. Некоторые работали информаторами, ходили по полевым станам, сообщали новости о войне. Но Антонину Васильевну пригласили в райсельхозотдел. После двухнедельных курсов она ездила по деревням и начисляла налоги.

- Все у нас сельскими были, одна я городская, - недоумевает Антонина Васильевна. - А выбрали почему-то именно меня. Я абсолютно ничего не умела. К лошади боялась подойти. Пришлось мне переехать в райцентр - Мраково, встать там на квартиру. Ко мне «прикрепили» одного дедушку. Он учил меня с лошадью обращаться, запрягать её. А в райсельхозотделе учили вычислять налоги. И стала я чем-то вроде налогового инспектора.

Это было летом 1941-го года, а когда начался учебный год, Антонина Васильевна вернулась на свое рабочее место - учить детей письму и чтению. В январе 42-го года ей исполнилось восемнадцать, а в июне военкомат вспомнил о желании девушки пойти на фронт. Антонину и других девушек из деревни, прибывших на сборный пункт, погрузили в вагоны. Несколько дней, прислушиваясь к стуку вагонных колёс, все могли только гадать, куда направляется поезд. Оказалось, в Белоруссию. Линия фронта находилась совсем недалеко от того места, куда привезли молодёжь Башкирии. Были девушки, одни только девушки, человек около 80-ти.

- Вот нас разместили в какой-то старой риге, где мы спали прямо на земле, поставили учебные столы и сказали, что мы будем шофёрами, - вспоминает Антонина Васильевна.

Девушки стали изучать автомобиль. Но прошло совсем немного времени, как приехал офицер и спросил, кто из девушек имеет среднее образование. Таких оказалось всего двое...

Так Антонина Васильевна стала не водителем, а радисткой. Девушек перевели в другое место. По всей видимости, эта учебная станция была оборудована ещё до войны. Здесь стояли двухэтажные кровати, выдавалось постельное бельё, стояли столы с зуммерами для приёма и передачи радиосигналов. Учились работать с новой аппаратурой месяцев восемь. «Связь на фронте везде была нужна. Меня вот направили в авиацию», - говорит Антонина Васильевна. Вместе с ещё двумя девушками она попала на скрытый аэродром в лесу, где прослужила до 44-го года.

- Страшно было? - спрашиваю её.

- Очень страшно. Бомбили нас часто, хоть аэродром и был засекречен. Всего нас на этом аэродроме служило где-то радисток двенадцать. Мы часто дежурили, постоянно поддерживая связь. Самолёты взлетали, садились - мы должны были постоянно быть на связи. С начала войны на аэродроме использовалась не очень удобная радиостанция. Она была оснащена двенадцатиметровой антенной, которая обеспечивала качество связи, но дешифровала аэродром. В середине войны на вооружение поступили американские радиостанции. Они были удобны тем, что не демаскировали базу. При любых передвижениях командного пункта перемещались и радисты. Девушки сами себе рыли окопы под радиостанцию, сами организовывали радиоточку. Бои всё время шли неподалёку, и девушки постоянно видели, как взлетают и падают самолёты. Почти каждый день погибал кто-нибудь из лётчиков. А в 44-м году весь полк погиб, осталось лишь два самолёта.

И сейчас, вспоминая об этом трагическом событии спустя много лет, Антонина Васильевна не может сдержать слёз. Всех, кто остался жив, погрузили в поезд и повезли в тыл на переформирование.

- Мы ехали очень долго. Долго ехали. Ехали, не зная куда. Вагоны были наглухо закрыты. На каких-то станциях останавливались, открывали вагоны. Нам приносили в банках еду и новости с фронта. А поезд шёл на восток, - рассказывает Антонина Васильевна.

В сентябре 44-го года поезд прибыл на Дальний Восток. Война уже шла на убыль. Радисткам приносили газеты и боевые листки, по которым они узнавали, что наши войска продвигаются на Запад. После фронта казалось странным, что после дежурства можно пойти покушать в столовую.

- Мы, конечно, радовались, - говорит Антонина Васильевна, - что война идёт к концу - это ощущалось. А на Дальнем Востоке было уже состояние как перед войной. Привезли новых радистов и сразу же поставили к передатчикам. Кажется, что ощущение надвигающейся войны было разлито в воздухе. В эфире были слышны разговоры дипломатов, и все говорили о войне, только о войне. Самолёты летали преимущественно ночью, поэтому по ночам приходилось дежурить на аэродромах. Аэродром находился в пятнадцати километрах от границы. Конечно, служить здесь было уже не так страшно. Но от этого не стало легче. Накануне войны пришлось втроём дежурить три недели бессменно… Спать приходилось не более четырёх часов в сутки. Радисты работали в основном на приём. Передавать приходилось мало. Но надо было слушать. А эфир был засорён невероятно.

Девушек предупредили сразу: пропустить сигнал перехода границы - верный трибунал. Когда через три недели прибыла новая смена, на следующий день никто из работавших всё это время без отдыха радисток утром не встал. У них была температура 34-35 градусов. Сил не было. Вскоре началась японская война. Наши войска, и радисты вместе с ними, пересекли границу. Японцы, по мнению Антонины Васильевны, очень тщательно готовились к этой войне. Будучи народом умным и хитрым, они абсолютно все пункты замаскировали.

Антонина Васильевна вспоминает танковый батальон рокосовцев: озорные весёлые ребята. Девушкам, во избежание инцидентов, не разрешали даже отлучаться из расположения части.

- Когда они проезжали мимо нас, они махали руками, что-то кричали, что нельзя было разобрать за шумом танков. В общем, прошли они гулко. И вот весь этот батальон не вернулся - весь сгорел, - говорит Антонина Васильевна.

По свидетельству очевидцев, у японцев были страшные невидимые засады - танки горели, казалось, без причины. Горела сама земля. А днища у наших танков были слабым местом. Некоторые японские «камикадзе», обвешивая себя гранатами, бросались под танк. В плен они никогда не сдавались - лучше погибнуть. И этим война с Японией была страшна. Когда война закончилась, радистов не сразу отпустили домой. Во-первых, долго ждали медали. Девушек-радисток наградили медалями «За победу над Японией». К тому же надо было подготовить себе смену, обучить новых, только что призванных в армию ребят.

Так получилось, что сестра Антонины Васильевны, которую забрали на фронт уже ближе к концу войны, вернулась гораздо раньше. Радисток же с Дальнего Востока демобилизовали только в конце ноября. Целый месяц Антонина Васильевна добиралась домой и вернулась только под Новый 1946 год. Какой же это был, наверное, счастливый праздник! Но лишь на неделю заехала Антонина Васильевна домой. Ведь нужно было выходить на работу. Она поехала в свою школу, в Башкирию, в село Новониколаевское Кугарчинского района. Директор школы погиб на фронте, состав учителей за годы войны поменялся, но учителей по-прежнему не хватало. И поэтому Антонина Васильевна сразу же после зимних каникул приступила к работе. В сорок шестом году, в отличие от довоенного времени, в школе уже многие имели педагогическое образование. Встала необходимость закончить педагогическое училище. В Башкирии педучилище было только в Стерлитамаке. Пришлось ехать в этот город. Ей предложили сдать экзамены за весь курс обучения вместе с группой, которая проучилась в училище всю войну. Надо было сдать 20 экзаменов и зачётов за 1 месяц. Антонина сидела за учебниками дни и ночи. В результате она получила документ об окончании училища, в котором только три или четыре четвёрки - остальные экзамены были сданы на отлично.

Когда она закончила училище, отец уже был серьёзно болен и не мог работать. На руках у мамы оставались ещё маленькие братишка и сестрёнка - двойняшки. Нужно было помогать семье.

Поэтому Антонина Васильевна вернулась в Оренбург. Она работала в девичьей школе, которая находилась на углу Максима Горького и Советской. Это был филиал 12-й школы, которая располагалась там же, на Советской. Но у школы был свой номер - шестая. До сих пор она вспоминает учениц из этой школы. На фотографии - несколько девчонок с серьезными умными глазками и живыми улыбками:

- Мне памятны эти девочки. Это был первый мой выпуск в 6-й школе. Эта стала доктором математических наук, вот эти две - врачи, эти - учителя... Мне всегда было интересно смотреть на старые фотографии. Они - как будто машина времени. Один взгляд - и ты уже в далёком пятидесятом году. И доктор математических наук - только маленькая девочка. И Антонина Васильевна такая молодая.

- Эти девочки были у меня на восьмидесятилетии...

- Сколько же им лет?

- По шестьдесят пять...

- А на фотографии - десять...

Каким же нужно быть учителем, чтобы через полвека твои ученики пришли к тебе на день рождения? Она не считает себя особенной. Она любила только свою профессию.

- Свою работу очень любила и люблю. Если бы сейчас вдруг мне пришлось работать, я могла бы пойти только в школу. Самое главное - в школе всегда себя чувствуешь молодой...

Фотографии... Классы... Имена... Кажется, спустя много лет, она помнит каждого своего ученика. Может быть, поэтому они помнят её? Трудно быть неблагодарным, если воспитан таким учителем.

- Интересная у Вас жизнь, - говорю своей собеседнице. Антонина Васильевна пожимает плечами:

- Жизнь как жизнь. Всё, конечно, было - и бедность, и горе. Но мы тогда на этом не зацикливались. Некогда, наверное, было на этом зацикливаться. Мы жили, как получалось, и всему были рады. Потом моя собеседница долго расспрашивала меня - о школе, в которой уже давно не бывала, об учителях, о своих бывших учениках, которые теперь являются нашими учителями, о моих планах на жизнь. И хотя мы разговаривали долго, пирожки всё-таки не успели остыть - ведь Антонина Васильевна заботливо накрыла их тёплым платком...
 
> Форум » Наши электронные ресурсы (Молодые писатели Оренбуржья) » Прозаики » Аксинья Лебедь
Страница 1 из 11
Поиск: