Страница 1 из 11
> Форум » Наши электронные ресурсы (Молодые писатели Оренбуржья) » Прозаики » Ольга Редина
Ольга Редина
ЦОЮ-БиблиотекаДата: Вторник, 19.06.2012, 09:07 | Сообщение # 1
Ученый
Группа: Администраторы
Сообщений: 743
Репутация: 0
Статус: Offline
Моя прабабушка Устинья

Моя прабабушка Устинья пожила 100 лет. 98 лет из них в Оренбургской области, а последние 30 лет – в Оренбурге.

В молодости она была очень красива, хоть и небольшого роста. Родители выдали её замуж за состоятельного человека, сапожника Данилу. Нраву этот человек был крутого. В доме требовал полного повиновения. Устинья не смела перечить ни в чём. Чтобы жена была повыше ростом, дед сшил ей модные ботинки на высоком каблуке со шнурками.

В деревне такую обувь не носили. Бабушка взяла серп и отрубила им каблуки, чем разгневала мужа. Она настояла всё-таки на своём и ходила в ступах, сплетённых из лыка.

Жила семья, как и все семьи хутора Ново-Николаевка, трудно… Весной сеяли зерно, сажали картошку, репу и тыкву. Летом косили сено…

Потом началась коллективизация. Прадед Данила «согнал к коммуну» корову и пять овец, переловил всех кур и сложил их в мешки, чтобы тоже отнести в колхоз. Бабушка Устинья «разору» не выдержала: кур отпустила, а мужу сказала: «Чем детей кормить будем? Не дам! Ничего не дам!» Детей к тому времени в семье было пятеро: Тихон, Алексей, Пётр, Гарпиша, Максим.

На следующий день после ссоры бабушка проснулась очень рано, пошла в стадо и забрала из общественного хозяйства свою корову. Пригнала её во двор и сказала, что муж волен поступать как хочет, а она в колхоз не пойдёт.

В семье начался разлад. Дед ушёл из семьи и уехал в город.

Пять лет прабабушка Устья воспитывала детей одна. Жили бедно, но дружно. Старшие дети воспитывали младших, а бабушка работала на огороде, в поле.

Отец семейства в это время жил в городе. Потом потянуло, видимо, к детям, жене. Приехал в галстуке, в костюме. Стал проситься в семью. Дети и бабушка его простили.

По возвращении дед много говорил о новых порядках, критиковал начальство за нелюбовь к крестьянину, за незнание жизни.

Однажды осенью за ним пришли люди в кожаных куртках, с ружьями, вывели из дома, не дав проститься с детьми. Через два дня начались холода. Бабушка отправила одного из сыновей, чтобы передал отцу тёплую одежду. К арестованным никого не пустили. Одежду передать не разрешили. А один из охранников сказал: «Уходи, парень! Иначе тебя тоже арестуют». Больше ни бабушка, ни дети моего прадедушку никогда не видели.

Через несколько месяцев пришло известие, что Данилу Михайловича осудили, а вскоре Устинье сообщили о том, что муж её умер от воспаления лёгких.

Устинья Михайловна пережила известие о смерти мужа стойко. Изредка, когда становилось особенно тяжело, плакала. Много работала. Через некоторое время стала ходить в колхоз, чтобы заработать трудодни: детей–то как–то кормить нужно…

Однажды во двор вошёл цыган. Возле бабушкиного дома был большой двор, места было много. Цыган попросился со своей семьёй на постой. Бабушка согласилась.

Во дворе стало многолюдно. Жили дружно. Дети играли в войну, в казаки-разбойники. Никогда не ссорились. Было весело. На столе у бабушки изредка стали появляться «экзотические продукты»: макароны, консервы… Дети подрастали. Старший уже начинал работать.

Скоро табор ушёл. А бабушка в память о своих постояльцах научилась гадать и еще многим премудростям, которые она позднее использовала в своей жизни. Она, например, считала, что горечь полезна, так как обладает лечебными свойствами. В запасе она всегда держала бутылку водки с тремя стручками горького перца. Если у неё появлялся кашель, она пила своё зелье несколько дней, и всё проходило. В её маленьком сундуке, который, кстати, до сего времени хранится у моей бабушки в доме, лежала и красная медная монета. Её применение мы поняли, когда в 97 лет прабабушка Устинья сломала руку. Она настругала медь со своей монеты и, настаивая её на водке, пила. Врач, лечащий бабушку, был поражен: на третий день рука срослась (она свободно уже шевелила пальцами). Доктор сказал: «У меня у 18-летних хуже срастается…»

А тогда, в 1941 году, всё пришло в движение, так как началась война. Пятеро детей, в том числе и дочь Гарпиша, ушли на фронт.

Бабушка Устья ждала вестей. Иногда тихо плакала и с утра до вечера молилась о том, чтобы Бог сберёг её детей… Но не всё, видно, можно вымолить у Всевышнего, так как пришла похоронка на самого младшего, Павла. Ему было всего 17 лет. Он погиб в начале войны.

Бабушка очень горевала. Он не пожил ещё, ничего в жизни не видел. Она говорила: «Нехай бы меня убило, чем его». Это «нехай» она привезла на Оренбургскую землю из-под Курска, откуда она была родом.

Когда её позднее спрашивали о том, как она выжила, она говорила: «Ждала и работала, работала и ждала. Работа помогала хоть на время забыться… Ещё молилась»

Четверо детей вернулись и зажили своей жизнью. Сыновья женились. Дочь вышла замуж. У Устиньи появились внуки. Она стала жить в семье одного из своих сыновей. До глубокой старости отмечалась хорошей памятью и рассудительностью.

Ушла она из жизни, когда в живых осталось лишь двое её детей, дочь Гарпиша и сын Пётр (мой дедушка). Умерла она сразу, ни дня не болея, никого не обременив ухаживанием за ней, как за больной. Перед смертью она помолилась Богу и поимённо назвала всех, кого помнила по своей жизни, перечислила и имена всех своих детей – кого за здравие, а кого - за упокой.
 
> Форум » Наши электронные ресурсы (Молодые писатели Оренбуржья) » Прозаики » Ольга Редина
Страница 1 из 11
Поиск: